[Злопыхатель]

170 Омал Чатлин

Вот за что я люблю тексты, написанные твердой рукой, что вот такие штуки тоже сделаны твердо, уверенно:
// Но когда очередь на волю поредела, истина засветилась во всей своей неприглядности: надо подниматься и двигаться к выходу.//
Какая ужасная, отвратительная истина.
//Распугивая пассажиров ревом на поле ворвался старый черный лимузин. Лассандру показалось, что они с автомобилем – ровесники.//
И еще сокурсники? А рев на поле – это что?
// Улыбка Моти стала больше ее самой.//
Раньше она была немного чужой, но теперь она принадлежит ей чуть больше?
// На ходовые качества машины комфорта явно не хватило, она скрипела и подпрыгивала по разбитой дороге. Пейзаж был представлен исключительно колоритными кактусами, растущими не слишком тесно. Трава на каменистой почве отсутствовала как класс //
Вот это я понимаю! Великолепный образец яркого, самобытного художественного стиля!
// После проезда по живописной но короткой кактусовой аллее путешествие наконец закончилось. //
Раз уж тут нет запятых, то и писать надо раздельно: «путешествие на конец закончилось». И сразу появляется интрига, волнующая загадка!
// Мы люди простые, круг нашего общения в этой стране чрезвычайно узок//
Да, и страшно далеки они от народа.
// хриплый голос с сильным акцентом//
Эта пять! Голос с акцентом.
// Традиционное шерстяное платье горничной с белым воротничком было исполнено из прозрачной кисеи (что такое кисея Лассандр точно не знал, но этот материал очень на нее походил//
Что такое «кисея» автор не знал, но выглядеть должно эротично. :0)
// Девушка усиленно пыталась надеть на лицо чопорное выражение.//
Учитесь, господа! Глагол «надеть» использован верно, вместо ошибочного употребления «одеть». В самом деле, как можно одеть на лицо чопорное выражение? Только надеть!
//когда Лассандр подошел ближе, этикет вежливо ушел в сторону, ожидая лучших времен//
А вот это очень смело. Автор очеловечивает не только истину, но и этикет, тут и машина-ровесник, и даже трава, как класс. Революционный, не побоюсь этого слова, подход.
// Госпожа Стелламаре выдала Лассандру парадный пиджак//
Я тоже такой хочу. Звучит, как песня: парадный пиджак. Низ – выходные кальсоны, верх – фестивальная фуражка. Униформа президента.
/// и кассету с домашнее видео, от которого Лассандр с сожалением отказался, посмотрев в испуганные глаза Елены.//
Ну что же он, наверняка ведь порнушка! Надо было сказать с каменным лицом: медиум, он как врач. Сексопатолог. И тут же врубить на полную громкость.
// Лассандр одел пиджак, проникаясь тонкими материями, пропитавшими ткань, помнившую ее владельца, и почувствовал, как его собственная рубашка мгновенно пропитывается потом. Пиджак пришлось снять, но след ауры президента Лассандр успел заметить.//
Короче, безбожно провонял. Этими самыми, тонкими материями. А след ауры теперь вообще не отстирать.
// Крови не было, это я точно говорю, боли практически тоже. Насилие в небольших количествах.//
В гомеопатических дозах, да?
//«Какого черта» – подумал Лассандр и расслабился.//
Фу! Прям вот так? Это отвратительно! Неужели не нашлось иммодиума или там смекты?
// Прошагав на цыпочках в спальню и пошарив там светом фонарика («Только бы на лицо ему лучем не попасть!»//
Пошарить светом. Что-то в этом есть… Но вот не попасть лучом в лицо – это круче. Зашибить же можно, лучом с размаху. Джедаи многих так покоцали.

И так далее. Текст изобилует удачными находками, изысканными оборотами и смелыми образами. Крутизна главного героя видна практически сразу: ему единственному сообщают о пропаже целого президента банановой республики, скрывая происшествие от всех. Не беда, что приглашенный для столь важной миссии медиум боится сдавать вещи в багаж. Стал быть, видение ему было – потырят нафиг.
Имя бизнесмена понравилось, как там: Нихтшифер? Нихтверштейн? Язык сломаешь.
А непосредственность бога просто восхитила. «Как вам приносить жертву? – Да уж как-нибудь, фигня вопрос.» После вызова: «Че стоим? Разливай давай!»
Завидую автору. У него есть главное для писательской карьеры – способность выдавать совершенно ничем не нагруженный текст в больших объемах.
Да, а самое удачное место в рассказе – это имя бога. Что-то родное, среднее между Омаром Шарифом и чатланином. Он еще и бог пьяниц. Милый персонаж.

Спасибо Автору за заявку, повеселил!